Бунич: наращивать налоги без роста экономики — ошибка

В Госдуму внесли проект федерального бюджета на 2027 год, а также на плановый период 2028–2029 годов. Согласно пояснительной записке, доходы в 2027-м составят 43,3 трлн рублей, расходы — 48,7 трлн, дефицит — 5,4 трлн (2,2% ВВП).

Для сравнения: дефицит 2026 года Минфин оценивает в 7,34 трлн рублей, или 3,2% ВВП, — это вдвое выше целевых значений, заложенных в действующем законе о бюджете. Обновлённая оценка наглядно демонстрирует, насколько оправданы бюджетные прогнозы.

Расходы увеличатся на 13% относительно 2026 года. В числе приоритетов заявлены оборона и безопасность, социальные обязательства, технологическое лидерство и инфраструктура. При этом почти треть расходов (35%) засекречена — рекорд как минимум за 12 лет.

Известно только, что на оборону в 2027 году направят 17,15 трлн рублей — больше, чем на социальную политику, экономику, ЖКХ, здравоохранение и образование вместе взятые.

Доходы планируют собрать в основном за счёт оборотных налогов — НДС, акцизов и пошлин (23 трлн рублей, больше половины всех поступлений). Дополнительно от изменения законодательства ожидают порядка 1,5 трлн рублей: повышение НДФЛ для пассивных доходов даст более 800 млрд, налог на сверхдоходы для металлургов — около 200 млрд, НДС на зарубежные товары в электронной торговле — 75 млрд. Также вырастут поступления от утилизационного сбора — до 1,8 трлн рублей.

Своим мнением о бюджете-2027 поделился кандидат экономических наук, руководитель Союза предпринимателей и арендаторов России (СПАР) Андрей Бунич.

— Параметры нового бюджета — дефицит 2,2% ВВП, рост расходов на 13%, но при этом весьма умеренный экономический рост — всё это какие эмоции у вас вызывает: скепсис, оптимизм, разочарование?

— Не вижу в новом бюджете чего-то особенного. Но и нельзя сказать, что там что-то ужасное. Он слеплен из довольно консервативных оценок, поэтому я считаю, что он вполне исполним. Параметры доходов, расходов и дефицита несколько улучшились по сравнению с нынешним годом. И я не исключаю, что дефицит во втором полугодии этого года будет действительно меньше, чем в первом.

В принципе, в бюджет заложен инерционный сценарий. В приоритетах тоже ничего особо не меняется. Проблема в другом: нет никаких-то объяснений, откуда появится экономический рост. Непонятно, чем руководствовались в Минфине, где они собираются получить возможности для развития и заработать в дальнейшем. Это своего рода бизнес-план для страны.

Бизнес-план составляется для того, чтобы в дальнейшем получить прибыль. Этого нет абсолютно. Поэтому неясно, что дальше-то будет происходить. Это, на мой взгляд, печально и сомнительно, что я не вижу никакого перспективного планирования.

— В будущем году Минфин обещает нам резкое снижение бюджетного дефицита. А за счет чего?

— Ну начнем с того, что, я считаю, сам дефицит у нас во многом искусственно создан. У нас вообще не должно быть дефицита бюджета, честно говоря. Просто нет никаких условий для этого. У нас достаточно много доходов.

Дефицит возник за счет резкого и ничем не обоснованного укрепления рубля. Потому что в течение нескольких лет курс рубля планировался в среднем на уровне 95 за доллар, а доходил в реальности до 70.

Понятно, что такая разница создает почти 25-процентную дыру в бюджете всё время. Если вы планируете один курс, а он получается в реальности другой, то это чистый расход. То есть дефицит носит макроэкономический характер.

— При этом, несмотря на уменьшение дефицита, у нас планируется рост внутреннего госдолга. К 2029 году каждый десятый рубль расходов будет уходить на его обслуживание. Это нормально?

— По международным стандартам в этом нет ничего особенного, потому что в других странах (в тех же США) цифры госдолга гораздо больше. Если брать развитые страны, там гораздо больше. Но нам не надо перенимать такой опыт. Раздувание госдолга — крайне опасная тенденция. И главное — это демотивирует финансовый рынок, он не развивается, потому что из него все деньги просто «отсасываются». Частный бизнес не имеет возможности финансирования, потому что всё берется в долг государством и потом перераспределяется. Такая модель экономики сама по себе крайне негативная.

Кроме того, когда деньги берутся в долг государством, за это никто не отвечает, размывается ответственность: можно на любые расходы деньги занять, а потом переложить выплаты на будущие периоды. При этом нет ни оценки эффективности расходов, убивается конкурентоспособность, потому что на рынке есть только одна государственная машина, которая просто всё время берет в долг.

— Нефтегазовые доходы в будущем году будут снижаться — по крайней мере их доля в ВВП — с 4% до 2,7%. Можно говорить, что мы слезаем с «нефтяной иглы»?

— Можно сказать, что мы уже слезли, если честно. Конечно, экспортные доходы в основном идут оттуда, от сырьевого экспорта, а эта валюта нам требуется для закупок по импорту. Но для бюджета в целом влияние нефтегазового сектора уже не такое определяющее.

— Можно сказать, что мы перешли к модели, где люди — новая нефть?

— Это ошибочный подход! Ну неправильно в принципе наращивать налогообложение, не увеличивая саму налогооблагаемую базу. Если у вас нет экономического роста, нет инвестиций, нет развития предпринимательства, деловой активности, то как вы собираетесь дальше существовать? Просто сводить концы с концами? Это как в жизни: обычный человек может жить от зарплаты до зарплаты, а может строить какие-то планы и реализовывать долгосрочную программу.

Понимаете, бюджет — это ведь не самоцель, это способ реализации каких-то долгосрочных целей. Когда правительство представляет бюджет, оно должно одновременно объяснить, что оно будет делать с его помощью. А лично я не могу понять, каким образом новый бюджет приведет к реализации каких-то долгосрочных целей. Вообще — какие эти цели? Тоже ведь никто не говорит! Я не вижу на сегодняшний день, не могу понять даже концепцию, какую экономику строит с помощью этого бюджета нынешнее правительство.