Учителя против отмены домашних заданий и сокращения школьной программы

Глава Рособрнадзора Анзор Музаев заявил, что в России могут отменить домашние задания и сократить школьную программу. Причина — нейросети, которые решают задачи быстрее учеников. Также он указал на системную перегрузку школьников: в школах изучают материал, ранее преподававшийся в вузах, что ведёт к психологическому давлению и снижению качества усвоения.

Академик Российской академии образования Евгений Ямбург считает, что отмена домашних заданий лишена смысла. Без практики знания не закрепляются. По его мнению, проблема в учителях, которые плохо объясняют тему и перекладывают разбор на дом. Решение — не отмена заданий, а нормальная работа педагога: не стоит заваливать учеников одинаковыми эссе за один вечер.

К нейросетям Ямбург относится спокойно: они уже есть, отрицать бесполезно. ИИ может помочь в проверке тетрадей, экономя время. Но если ученик сдаёт сочинение, написанное нейросетью, это имитация, а не учёба. Всё упирается в учителя: хороший педагог задаст вопрос на понимание, на который ИИ не ответит «в лоб» — например, о библейских темах в русской литературе. «Только бездарный учитель работает по учебнику литературы, какой бы хороший он ни был. Наш великий русский классик Константин Ушинский писал, что никакое улучшение образования невозможно иначе, чем через голову учителя. Поэтому гаджеты, конечно, нужны. Но прежде всего нужно повышение квалификации учителя», — подчеркнул Ямбург.

Член-корреспондент РАО, депутат Госдумы Олег Смолин также против полной отмены домашних заданий. Он аргументирует это тем, что за 45 минут урока невозможно прочитать роман или выучить стихи. Смолин предлагает изменить форму проверки: попросить ученика объяснить решение у доски, без нейросети и шпаргалок. «Так что надо не отменять задания, а менять форму их проверки. Проверять задание, решенное искусственным интеллектом, бессмысленно. А вот предложить парню или девушке показать, как они самостоятельно способны выполнить это задание, — это правильно», — отметил он.

Смолин поддерживает идею сокращения школьной нагрузки, называя её запоздалой. Раньше 6 уроков и домашние задания на три «урока» давали около 9 часов учебного времени. Сейчас 7–8 уроков и до 3,5 часов домашки формируют почти 12-часовой рабочий день. «Нагрузка в старших классах не меньше, а иногда и больше», — говорит депутат. Он обращает внимание на учебники 9–11 классов, которые написаны «скорее для студентов, чем для детей». По его мнению, можно сохранить содержание, упростив подачу. «Но ведь далеко не всё нужно вталкивать в школьную программу», — добавил Смолин, приведя пример: раньше в школе не было элементов высшей математики, но общий уровень знаний был выше. Он также упомянул астрономию: «Да я уже не говорю о какой-нибудь астрономии, когда 35% детей думают, что Солнце — это спутник Земли».

Евгений Ямбург согласен с коллегой, но делает акцент на дифференциации. Он отмечает, что ЕГЭ изменился — ушла примитивная «угадайка». В качестве абсурдного примера он привёл вопрос из первых вариантов: «Любил ли Онегин Татьяну?» с вариантами «да», «нет» и «когда как». Сегодня важнее понимание контекста: школьник должен видеть исторические и культурные связи, например, что Иван Грозный и Шекспир — современники. «А вот если мы всех под одну гребенку — то именно это, конечно, и приводит к перегрузке», — считает Ямбург. Он предлагает профильные классы: для будущих математиков — углублённая программа, для гуманитариев — базовая математика.

В итоге предложения отменить домашние задания и сократить программу выглядят как попытка снять перегрузку. Однако без изменения подходов — от учебников до принципа «всех учим одинаково» — реформа рискует остаться косметической. Педагоги сходятся во мнении: нейросети не убивают домашку, а делают её честнее, и хороший учитель всегда отличит самостоятельную работу от копирования.