Пролив в огне: как рухнул фронт на западе Йемена

Стремительное наступление хуситов (движение «Ансар Аллах») на западном побережье Йемена перекроило карту конфликта. Бабель-Мандебский пролив — один из ключевых морских коридоров мира — оказался в центре регионального противостояния, последствия которого выходят далеко за пределы страны.

После нескольких лет относительного затишья, установившегося после перемирия под эгидой ООН в апреле 2022 года, война вспыхнула с новой силой. Противостояние хуситов с Саудовской Аравией расширилось на фоне серьёзных военных и политических сдвигов внутри антихуситского блока.

По данным СМИ, быстрое продвижение вдоль побережья позволило группировке, поддерживаемой Ираном, угрожать контролю над Бабель-Мандебским проливом. Одновременно с этим наблюдаются перебои в Ормузском проливе, связанные с конфликтом с Ираном, — таким образом, две важнейшие энергетические и торговые артерии мира испытывают давление одновременно. Бабель-Мандеб соединяет Красное море с Аденским заливом и Индийским океаном, являясь ключевым участком кратчайшего морского пути из Европы в Азию через Суэцкий канал.

Перемирие 2022 года, заключённое при посредничестве ООН, в значительной степени остановило крупные наступательные операции внутри Йемена и вдоль саудовской границы. Это привело к периоду военного затишья, который фактически длился годами, несмотря на отсутствие окончательного политического урегулирования. Однако в этом году этот баланс начал рушиться, вылившись в прямую военную эскалацию.

В прошлый вторник хуситы нанесли ракетные и беспилотные удары по городам и объектам на юге Саудовской Аравии. По данным саудовских властей, пострадали 73 человека. Как отмечают СМИ, группировка заявила о масштабной операции на саудовской территории, нацеленной на авиабазу в Хамис-Мушайте и объекты энергетической инфраструктуры в Абхе, Наджране и Джизане. Спутниковые снимки, проверенные агентством, показали дым вблизи саудовского нефтепровода «Восток — Запад» — стратегического маршрута, призванного обойти Ормузский пролив.

Однако самое значимое событие произошло внутри Йемена. В ходе стремительного наступления на западном побережье силы хуситов захватили стратегические районы и позиции, включая Моху, Дубаб и остров Маюн (Перим), расположенный в самом сердце Бабель-Мандебского пролива.

Йеменский чиновник сообщил СМИ, что бойцы хуситов прибыли на остров Маюн на лодках после отхода правительственных сил. Правительственные источники подтвердили, что группировка расширила контроль над западным побережьем и районами вокруг пролива. СМИ описывают это событие как стремительное наступление, приведшее к установлению контроля хуситов над ключевыми островами и форпостами в Красном море. Это стало крупным стратегическим поражением поддерживаемых Саудовской Аравией йеменских сил и геополитической победой Ирана.

Как отмечают СМИ, захват Маюна и Дубаба дал хуситам фактический контроль над одним из важнейших морских узких мест в мире. По данным СМИ, эти события вызывают опасения далеко за пределами Йемена, особенно с учётом того, что перебои в судоходстве в Красном море в последние годы уже вынудили значительную часть морского трафика перейти на более длинные и дорогие маршруты.

Значение этих событий выходит за рамки географии. Районы, которые сейчас переходят к хуситам, исторически не находились под контролем йеменского правительства — они были отбиты у группировки в ходе длительной серии военных операций, проводившихся при ведущей роли и поддержке Объединённых Арабских Эмиратов совместно с местными йеменскими силами.

С начала операций на западном побережье силы ОАЭ участвовали напрямую в планировании, поддержке, обучении и боевых действиях вместе с бригадами «Гиганты», Южным сопротивлением, сопротивлением Тихамы и другими антихуситскими фракциями. В 2018 году СМИ описывали южные силы как основу наземной коалиции под руководством ОАЭ, наступавшей на Ходейду, отмечая, что на этом фронте было развёрнуто около 20 тысяч бойцов Южного сопротивления. Наступление того года достигло аэропорта Ходейды и окраин города в рамках одной из крупнейших военных операций, с которыми хуситы столкнулись с начала войны. Эти успехи стали результатом многолетних боёв, протянувшихся от Бабель-Мандеба и Мохи на север вдоль побережья до окраин Ходейды.

Хотя ОАЭ сократили своё прямое военное присутствие в Йемене с 2019 года, сохраняя влияние через местные силы, которые они обучали и поддерживали, политические и военные события начала этого года привели к полному выводу остававшегося военного контингента на фоне обострения спора с союзным Саудовской Аравии йеменским правительством.

Как сообщали СМИ в январе, вывод войск ОАЭ был завершён в конце прошлого года, незадолго до того, как йеменские власти также потребовали ухода работавших в стране эмиратских компаний.

Эти события перекликаются с первоначальным сокращением эмиратского контингента в 2019 году, когда Саудовская Аравия была вынуждена направить силы и офицеров для принятия позиций, ранее управлявшихся ОАЭ в Мохе, Хохе и на острове Маюн. Представитель ОАЭ заявил тогда, что Абу-Даби обучил около 90 тысяч йеменских бойцов для создания местных сил, способных удерживать территории, отбитые у хуситов.

Текущая ситуация ставит трудный вопрос: что произошло с этим аппаратом безопасности после недавних политических сдвигов? За считаные месяцы Саудовская Аравия и силы йеменского правительства не смогли создать альтернативную военную структуру, способную заполнить вакуум и сохранить прежний баланс сил на западном побережье. Этот вакуум касается не только численности войск, но и целой системы командования, управления, снабжения, обучения, разведки и поддержки, которая ранее обслуживала фронт, протянувшийся на сотни километров вдоль одной из самых чувствительных береговых линий мира.

Последние события поставили перед Саудовской Аравией один из самых серьёзных кризисов с момента её военного вмешательства в Йемене в 2015 году. После более чем десяти лет войны Эр-Рияд остаётся единственной региональной державой, доминирующей в Йемене и его международно признанном правительстве. Однако теперь он сталкивается с наступлением хуситов на территориях, первоначальный захват которых когда-то считался одним из главных военных достижений коалиции.

Как отмечают СМИ, коалиция во главе с Саудовской Аравией, ослабленная внутренними разногласиями и выходом ОАЭ, не смогла остановить последнее наступление хуситов. Ситуацию описывают как один из самых опасных военных кризисов, с которыми Эр-Рияд столкнулся за десятилетие, отмечая, что наступление хуситов совпадает с растущим давлением на саудовские маршруты экспорта нефти.

По данным СМИ, наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман дважды звонил президенту США Дональду Трампу в четверг, когда военная ситуация на йеменском побережье ухудшалась. Согласно американским чиновникам, на втором звонке наследный принц попросил Трампа санкционировать американские удары по хуситам. Однако президент США отказался вступать в новое прямое военное противостояние.

Позже СМИ подтвердили, что Саудовская Аравия запросила американскую военную поддержку. Вашингтон согласился предоставить разведданные и данные о целях, но не участвовать напрямую в операциях. Высокопоставленный американский чиновник заявил СМИ, что США сосредоточены на защите своих ключевых интересов безопасности — прежде всего свободы судоходства в Красном море — при одновременном расширении возможностей региональных партнёров для самостоятельного решения проблем безопасности в регионе.

Позиция США отражает заметный сдвиг: всего за несколько недель до этого Эр-Рияд уведомил Вашингтон, что может справиться с хуситами самостоятельно, но военное ухудшение ситуации вынудило его обратиться за американской поддержкой.

Дилемма Саудовской Аравии возникла всего через несколько недель после того, как 7 августа Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали «Мекканское соглашение о совместной обороне». Пакт предусматривает, что вооружённое нападение на одну из трёх стран считается нападением на всех. Однако первая политическая проверка соглашения выявила пределы перехода от теоретических обязательств к активному военному участию.

Когда представителя МИД Пакистана Саджада Хайдера Хана спросили о возможности пакистанского военного вмешательства в ответ на атаки хуситов, он заявил, что «ничего подобного сейчас не обсуждается», добавив, что его страна будет действовать в соответствии с соглашением, когда придёт время. Турция, в свою очередь, после подписания подчеркнула, что пакт носит оборонительный характер и не определяет какую-либо конкретную страну как общего врага.

Йеменский исследователь Якуб ас-Суфьяни утверждает, что «большинство крупных прорывов на поле боя против хуситов были связаны с наличием эффективных местных сил на земле, в создании, поддержке и обеспечении которых ОАЭ играли прямую и ключевую роль — как на юге, так и на западном побережье».

Ас-Суфьяни отмечает, что Эр-Рияд позволил идеологическим и политическим йеменским фракциям, враждебным Южному переходному совету, постепенно сместить фокус с конфликта с хуситами на внутреннюю борьбу внутри антихуситского лагеря. Результатом, по его словам, стала потеря регионального союзника с прямым оперативным опытом в Йемене, наряду с ослаблением местных сил, доказавших свою боеспособность на земле.

Йеменский политический аналитик и журналист Салах бин Лагбар согласен, что эмиратская роль была решающей в создании сил, обеспечивших успехи на побережье, указывая на годы поддержки, обучения и вооружения бригад «Гиганты» и южных сил. В публикации в соцсети он утверждал, что отсутствие ОАЭ «не просто оставило вакуум в военной поддержке, но обнажило разницу между администрацией, которая создавала победу, и администрацией, которая даже не знает, как предотвратить поражение», имея в виду стратегический разрыв между ОАЭ и Саудовской Аравией.

Йеменская медиафигура Нура аль-Джарви утверждает, что текущие события не следует рассматривать как изолированные продвижения хуситов, а скорее в более широком региональном контексте. Она заявила, что хуситы, поддерживаемые Ираном, теперь угрожают западному побережью и Бабель-Мандебу в то время, когда Ормузский пролив также находится под иранским давлением, что даёт Тегерану растущее влияние на два жизненно важных морских коридора. Аль-Джарви призвала Саудовскую Аравию пересмотреть свою политику в Йемене, утверждая, что годы управления конфликтом не привели к созданию независимой йеменской власти, способной ориентироваться в войне и мире или защищать собственные территории.

Эта критика приобретает дополнительный вес с учётом сообщений СМИ, ссылающихся на йеменские и региональные источники о роли Ирана в последнем наступлении. Сообщалось, что иранское оружие, финансирование и военные консультации помогли хуситам в их операции на побережье, а офицеры Корпуса стражей исламской революции оказывали группировке поддержку и руководство. Тегеран продолжает отрицать прямое участие в управлении операциями хуситов.

Судя по текущим событиям, потеря западного побережья не выглядит просто очередным изменением линий контроля в войне, которая длится уже более десяти лет. География, которую антихуситская коалиция годами захватывала в ходе масштабных военных операций, обучения и логистической поддержки, претерпела радикальный сдвиг в балансе сил за удивительно короткий срок.

Последствия резонируют далеко за пределами Йемена: Иран и его союзники-хуситы теперь обладают новой точкой рычага вблизи Бабель-Мандеба именно в тот момент, когда мир сталкивается с нестабильностью в Ормузском проливе. Вопрос, который поднимают эти события, уже не просто в том, как хуситы продвинулись, а в том, как военный аппарат, строившийся годами, рухнул так быстро, и почему региональная держава, принявшая контроль после ухода ОАЭ, не смогла создать жизнеспособную альтернативу, способную защитить одну из самых критических стратегических побед коалиции с начала войны.