Вакансии есть, работы нет: парадокс российского рынка труда

Российский рынок труда демонстрирует противоречивую картину: безработица зафиксирована на историческом минимуме в 2,3%, вакансий около 1,85 млн, но тех, кто не может найти работу дольше года, становится все больше.

Потребность в кадрах высока: производству требуются рабочие, стройкам — прорабы, торговле — продавцы, логистике — водители и складские сотрудники. При этом Росстат отмечает безработицу на уровне 2,3% — рекордно низком для страны. Одновременно растет число граждан, которые не могут быстро трудоустроиться.

В июле 2026 года доля безработных, искавших работу 12 месяцев и дольше, достигла 13,3%. Годом ранее показатель составлял 9,7%, то есть вырос примерно в полтора раза. Средний срок поиска — 5,1 месяца: у мужчин 4,4 месяца, у женщин 5,6 месяца.

Предприятия нуждаются в работниках, а соискатели направляют резюме на позиции менеджеров, аналитиков, маркетологов и офисных сотрудников. Возникает парадокс: кадров не хватает, а конкретный человек не может найти работу.

«На рынке сохраняется важный парадокс: число вакансий — около 1,85 млн — превышает число безработных — около 1,7 млн. Дефицит кадров ощущается на производстве, в строительстве и рабочих профессиях, а конкуренция усиливается прежде всего за офисные позиции», — говорит MSK1.RU экономист Виктор Мангазеев.

«В этих условиях рост длительной безработицы — это не столько про отсутствие вакансий как таковое, сколько про структурный разрыв между тем, кого ищут работодатели, и тем, что могут предложить соискатели», — отмечает эксперт.

Специалисты сравнивают ситуацию с очередью за хлебом на одном конце города и складом, забитым хлебом, на другом, между которыми нет дороги.

«Парадокс ситуации на рынке труда в том, что соискатели не могут найти „хорошую“ работу, а компании — компетентных сотрудников. Этот разрыв ощущался и раньше, но сейчас он усилился из-за инфляционного давления, в том числе на бизнес, завышенных ожиданий и общей информационной повестки, которая усиливает тревожность», — рассказывает Ксения Желнина, HR-директор компании Mr.Food.

Мангазеев обращает внимание на давление, которое испытывает малый и средний бизнес: «Именно МСБ традиционно создает значительную часть новых рабочих мест, и именно он сейчас испытывает наибольшее давление. Высокая стоимость заемного финансирования может сдерживать инвестиционные планы и расширение штата, особенно у компаний, зависящих от кредитов».

Если бизнес не уверен в возможности продать больше продукции или услуг, он не станет брать кредит ради нового цеха. Если новый цех не строится, не появляются и десятки новых рабочих мест. Если компания не уверена в спросе, она скорее заставит существующую команду работать эффективнее, чем начнет активно расширять штат.

Мангазеев говорит, что часть предприятий формально сохраняет сотрудников, но фактически работает в режиме неполной рабочей недели, административных отпусков, сокращения часов.

«Люди формально числятся работающими, но фактически ищут дополнительный или новый источник дохода, что увеличивает конкуренцию среди соискателей», — размышляет эксперт.

Анатолий Баранов, член Центрального совета независимого профсоюза «Новый Труд», обращает внимание на дискриминационные риски при найме: «Не останется без дела 45-летняя с высокой квалификацией. А женщина в 25 лет через два месяца после замужества вряд ли легко трудоустроится: работодатель понимает, что она уйдет в декрет на три года, и что ему за радость?»

Еще один фактор, который может раздувать разрыв между ощущением кадрового голода и реальной ситуацией, — качество вакансий. Баранов говорит, что большая часть объявлений с предложениями высокооплачиваемой работы — фейки.

«Если анализировать сами объявления, везде только требуются. А если посмотреть, сколько людей реально востребовано, картина выходит куда менее оптимистичная, — рассказывает Баранов. — Надо смотреть, кого и зачем ищут на должность. Скажем, квалифицированные сварщики или токари нужны везде, и то часто совсем не на тех „шоколадных“ условиях, что были в объявлении. А молодые люди без определенной профессии требуются куда меньше».

Мангазеев приводит данные Всероссийского НИИ труда, согласно которым 25,6% соискателей трудоустраиваются за один-три месяца, а дольше всех работу ищут молодежь и люди предпенсионного возраста.

«Именно для них адресные программы поддержки приобретают особое значение», — говорит экономист.

Екатерина Агаева, генеральный директор сервиса по поиску работы и подбору персонала GdeRabota.ru, делится с MSK1.RU результатами своего опроса.

«На вопрос „Как долго вы ищете работу?“ 38,6% участников ответили, что меньше месяца, еще 29,7% — от одного до трех месяцев. Таким образом, почти 70% опрошенных находятся в поиске не более трех месяцев. То есть статистика Росстата отражает долю людей с длительным периодом поиска, а результаты опроса GdeRabota.ru — текущую продолжительность поиска среди активных соискателей».

Получается, одновременно существуют две России.

Первая — человек отправил резюме неделю назад и уже ходит на собеседования.

Вторая — человек отправляет резюме месяц за месяцем, меняет формулировки, снижает ожидания и всё равно не получает предложения. Только ждет, проедает накопления и тихо ругает власть и бизнес…