Урожай есть, а вывезти нечем: экспорт зерна упал вдвое

С начала 2026 года российские аграрии собрали 135 млн тонн зерна, сообщила министр сельского хозяйства Оксана Лут. Речь идет о зерне «в бункере» — том, что уже находится в хозяйствах и на элеваторах. Прогноз Минсельхоза на весь год — около 140 млн тонн.

Для сравнения: в 2025 году Россия собрала более 144 млн тонн — третий результат в истории страны. Исторический рекорд датируется 2022 годом: почти 158 млн тонн валового сбора.

Однако большой урожай сам по себе не означает большого экспорта. Зерно нужно довезти до портов, погрузить и отправить покупателям — и именно на этом этапе возникли главные сложности. Традиционные поставки через Черное море осложнились, экспортные объемы просели, а альтернативные маршруты пока не могут заменить прежнюю систему.

Лут допустила, что в перспективе зерно пойдет по Северному морскому пути. Но сейчас, по ее словам, это экономически нецелесообразно: перевозки слишком дороги. Маршрут требует специального флота, ледового сопровождения, дополнительного страхования и сложной портовой инфраструктуры.

Часть экспорта Россия уже пытается переориентировать на Балтику. Министр поблагодарила РЖД, трейдеров и сельхозпроизводителей. Но высокие показатели отдельных отгрузок не меняют общей картины: месячный экспорт остается заметно ниже прежнего уровня, рассказал президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский.

— Министр говорит о поставках через Балтику и даже о перспективе Северного морского пути. А что реально происходит с экспортом зерна сейчас?

— Ничего у нас не восстановилось. В октябре ожидается около 3 млн тонн. Напомню, что раньше мы грузили свыше 6 млн тонн в месяц. То есть сейчас это примерно половина обычных осенних объемов.

В прошлом сезоне было немного меньше, но тогда и экспортный потенциал был ниже. За октябрь прошлого года вывезли около 5,6 млн тонн, причем при меньших ресурсах. А до этого в отдельные сезоны месячные объемы превышали 6 млн тонн.

То есть мы по-прежнему застряли примерно на половине прежних объемов. Излишки накапливаются, а цены снижаются.

— Альтернативные маршруты, о которых говорит Лут, могут исправить ситуацию?

— Альтернатива — вещь хорошая. Но сейчас, из-за разницы в ценах, в нее полностью и целиком упирается вся логистика и ее стоимость — вплоть до Мурманска. В конце концов, это не исправляет тяжелую ситуацию с производственной базой, которая уже сложилась. Меры, которые предпринимаются сейчас государством, явно недостаточны.

— Ну а Китай может принять на себя часть российского зерна?

— Я понимаю, что нужно формировать какую-то позитивную повестку. Но объективно Китай у нас покупает зерно, однако он далеко не лидер. Закупает в основном нишевые культуры.

У нас даже запрещена поставка озимой пшеницы в Китай. Китай не разрешает ввозить на свою территорию озимую пшеницу, а это наша основная культура. На нее приходится как минимум две трети урожая пшеницы, а иногда — почти три четверти.

— То есть Китай не сможет спасти российский экспорт?

— Не спасет. Это может быть помощью, но только для сибирских регионов. Но в целом для России этого явно недостаточно.

— А вдруг речь идет о том, чтобы на десятилетия вперед перестроить всю логистику нашего зерна с Юга на Восток? Как с газом?

— Если рассчитывать в таком режиме, то мы можем застрять на десятилетия и точно сократим производственную базу. И тогда нам просто нечего будет гнать по этим альтернативным маршрутам.