Соцрасходы урезали больше чем на триллион: чем это обернется

Федеральные социальные расходы России впервые в современной истории сокращают на 15% в номинале, а с учетом инфляции — еще сильнее. Под удар попадают ежемесячные выплаты многодетным семьям, пособия при рождении ребенка и льготные жилищные программы.

Минфин опубликовал документ «Бюджет для граждан». Финансирование социальной политики уменьшается с 7,8 до 6,7 трлн рублей, и ниже уровня этого года федеральные социальные расходы останутся как минимум до 2030 года. Бюджетная стратегия Минфина проста: общая сумма расходов фиксируется на уровне 2026 года.

Депутат Госдумы от КПРФ Олег Смолин убежден: нужно исполнять указ президента № 309, по которому в 2026 году планировались пилотные проекты, а в 2027-м — введение новых систем оплаты труда, в том числе в образовании, науке, культуре и социальной защите. «Но ничего этого не сделано!» — говорит он. В реальных деньгах расходы на образование сокращаются, а на науку — и в номинальных без учета инфляции, и в реальных.

На вопрос о том, как правительство собирается исполнять президентский указ, министр финансов Антон Силуанов ответил, что это очень дорого — примерно 600 млрд рублей. Смолин напоминает: по международным нормам безопасным считается дефицит бюджета около 3% ВВП. На 2026 год запланирован такой дефицит, на 2027-й — около 2,2% ВВП. Если бы на оплату труда интеллигенции и других работников бюджетной сферы выделили 600 млрд, дефицит стал бы чуть больше 2,5% ВВП — вполне в пределах допустимой нормы. «Но это не делается», — констатирует депутат.

Во многих регионах России, в том числе в Омской области, ситуация с кадрами острейшая, особенно со школьными учителями. При бешеной нагрузке люди получают зарплату много ниже средней по региону и по России и при любой возможности пытаются уйти из школы. «Мне кажется, правительство до сих пор не осознало остроту проблемы», — говорит Смолин.

По его словам, в регионах-донорах — Москве, Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком округах, на Чукотке — зарплаты более или менее нормальные, тяжелее всего на Северном Кавказе и в Тыве, Омская область — в середине. Указ № 309 поднимал вопрос не просто о повышении зарплаты, а о том, чтобы сделать ее сравнимой по регионам: сейчас разница достигает шести раз. При распределении 600 млрд в Москве или на Ямале зарплату вряд ли бы особо повышали, а на Северном Кавказе, в средней полосе и большинстве регионов Сибири — да. «Я думаю, речь идет о повышении как минимум в полтора раза», — заключает депутат.

Президент «Лиги защиты врачей», кандидат медицинских наук Семен Гальперин слышал о некоторых сокращениях в системе здравоохранения, например по онкологической помощи. При этом финансирование последних лет и так явно недостаточное, что ведет к проблемам с доступностью медпомощи. «Реально на сегодняшний день всё больше населения вынуждено платить из собственных средств за медпомощь. А доходы растут не так, как должны бы. Поэтому доступность и качество медицинской помощи, я считаю, снижаются», — говорит он.

Оплата медицинской помощи складывается из трех источников: ОМС, ДМС и кассовой платы, когда пациенты вносят деньги за лечение напрямую. Система ОМС фактически не является страховой — она посредническая и не покрывает реальные расходы здравоохранения. ДМС без конкуренции тоже становится всё хуже, а затраты каждый год должны расти — платить за них некому. Поэтому всё больше медучреждений, и коммерческих, и государственных, переводят пациентов на платные услуги, и доля платных услуг постоянно растет. Даже в Москве, по разным оценкам, в лучшем случае чуть больше 10% людей могут позволить себе платить за медицинскую помощь, чтобы получать ее в нормальном объеме — качественно и вовремя.

Посчитать, сколько бюджетных денег нужно системе здравоохранения для нормальной работы, по словам Гальперина, невозможно: полноценной оплаты в полном объеме у нас никогда не было. Чтобы высчитать необходимую сумму, нужен эксперимент — хотя бы на маленькой территории — по полной оплате медуслуг, но никто такого не делал. Расчеты по системе ОМС явно недостаточные, и клиника, работающая по ОМС, всегда перед угрозой банкротства.

Ориентир — мировая практика. По сравнению с большинством европейских государств доля бюджетных средств от ВВП на здравоохранение у нас в два, а то и в три раза ниже: около 3,5% ВВП. В новых европейских странах — 7%, в старых — до 11%, в США государственное финансирование — порядка 15% ВВП. Недостаточное финансирование ведет к падению уровня медпомощи, потере качества и доступности, а также к необходимости отбирать деньги у пациентов.