Блокада Ормузского пролива угрожает ростом цен в России

Глобальная экономическая система устроена таким образом, что перекрытие даже одного узкого пролива способно вызвать волну последствий для миллионов людей. Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти и газа, является ярким примером такой уязвимости.

Российские законодатели уже предупредили о возможных последствиях для потребителей. В Государственной думе заявили, что блокада этого стратегического пути может привести к росту цен на промышленные товары до 70% и на продовольствие — до 20%.

С одной стороны, Россия может получить выгоду от повышения цен на нефть и газ благодаря увеличению экспортных доходов. С другой стороны, страна продолжает зависеть от зарубежных поставок: около 70% промышленных товаров и примерно 20% продуктов питания импортируются.

В случае сбоев в логистике и удорожания сырья дорожают все товары — от одежды и техники до овощей и кондитерских изделий.

Характерным примером служит рынок фисташек. Иран, занимающий второе место в мире по производству этого продукта, обеспечивает около трети мирового экспорта. Еще до эскалации конфликта поставки сталкивались с трудностями, а сейчас цены на иранские фисташки достигли максимума за восемь лет.

При этом спрос на фисташки продолжает расти: они активно используются в пищевой промышленности, в десертах, мороженом и напитках. За последние два года цены уже выросли примерно на 30%, а текущий скачок лишь усугубляет эту тенденцию.

Однако фисташки — лишь видимая часть проблемы. Более серьезные последствия лежат глубже, отмечают экономисты.

«Жизнь в Дубай возвращается»

Инвестиционный банкир Евгений Коган полагает, что риски в продовольственном сегменте ограничены, поскольку Россия способна быстро найти альтернативных поставщиков.

— Те же самые фисташки или финики Россия сможет получать и из других регионов, — говорит экономист.

Он также отметил, что последствия конфликта в Персидском заливе ощутили, например, покупатели элитных автомобилей, которые поставлялись через ОАЭ. Однако этот сегмент рынка невелик, а клиенты, приобретающие премиальные авто, могут позволить себе подождать несколько месяцев.

Даже логистические проблемы в Объединенных Арабских Эмиратах, по словам Когана, не являются критическими:

— Огромное количество компаний находится в Эмиратах. И конечно, это мешает работать. Но, скажу откровенно, уже опять начинаются традиционные дубайские пробки: жизнь туда [в город] возвращается.

«Ощутит каждый человек в мире и в России»

Иную оценку дает профессор Леонид Холод, ранее занимавший пост заместителя министра сельского хозяйства и продовольствия.

— Блокада Ормузского пролива может повлиять абсолютно на все товарные позиции и уже влияет на многие из них. Дело в том, что Иран является потребителем сельхозпродукции. Но всё же главное влияние — через то, что из Персидского залива вывозится большой процент нефти и сжиженного газа. Если они не вывозятся, рынок разбалансируется, цены растут. А дальше всё просто: нефтепродукты превращаются в энергию — для тракторов, транспорта, логистики. Они дорожают — и вместе с ними растет себестоимость всего, что производит человек.

Эксперта спросили, влияет ли блокада напрямую на продукты питания.

— Конечно. Дорожает производство сельхозпродукции, доставка, хранение. Всё дорожает. А если цены растут, то потребение снижается — это базовый рыночный закон. Для части населения планеты это станет проблемой: у людей просто не хватит денег на необходимый набор продуктов.

Холод обратил внимание на ключевую роль удобрений. Около 38% мирового оборота фосфоритов и значительная часть азотных удобрений связаны с регионом Персидского залива. При нарушении поставок удобрений не доходят до Африки, Индии, Юго-Восточной Азии, что ведет к их дефициту и росту цен.

Было отмечено, что это уже влияет на урожайность.

— Безусловно. Азотные удобрения особенно критичны: если их не внесли вовремя, это прямое снижение урожайности. Фосфорные тоже важны. В итоге мы получаем меньше урожая, а значит, меньше продовольствия. Минус урожайность растениеводства — это минус кормовая база, значит, падает продуктивность животноводства. Это цепная реакция. Влияние — буквально на всё.

Эксперт пояснил, как ситуация затрагивает Россию.

— У России ситуация особая. Мы сами производим удобрения и нефтепродукты, и теоретически внутренние цены могли бы быть сбалансированы. Но мы не изолированы от мирового рынка. Если там цены растут, производители будут стремиться продавать туда, где дороже.

Он указал на риск недонасыщения внутреннего рынка. С одной стороны, высокие цены выгодны аграриям, с другой — необходимо предотвратить дефицит и критический рост цен для населения.

Холода также спросили, почему отдельно упоминается картофель, даже в Госдуме.

— Потому что современные сорта сильно зависят от интенсивных технологий: техники, агротехнологий и удобрений. Если чего-то не хватает, падает урожайность. По картофелю и кукурузе эксперты называют возможное снижение урожайности на 30–50%.

Он добавил, что Россия импортировала часть ранней сельхозпродукции из Ирана, включая помидоры, огурцы, ранний картофель и баклажаны. Сейчас эти поставки затруднены. Кроме того, другие страны, такие как Египет, также зависят от удобрений из Персидского залива, что усугубляет проблему.

Таким образом, затяжной конфликт в регионе может иметь серьезные последствия для мирового продовольственного рынка: рост цен, усиление конкуренции за ресурсы и давление на потребителей по всему миру, включая Россию.